ПолитикаСовременная Россия

Слуги дьявола под названием «Желтый Геббельс»

«Желтый Геббельс» – такое образное определение дал журналист Фефелов глобальному русофобскому агитпрому Запада, который, не церемонясь более, сбросил маски «свободной и независимой» прессы и объявил беспощадную информационную войну России, по отмашке Госдепа, действуя по его инструкциям, за нарушение которых недисциплинированным журналистам грозит самое строгое наказание.

И в самом деле, если приглядеться – отличий у сегодняшнего «желтого» от «коричневого» Геббельса времен Второй мировой войны не так уж и много. Методы его деятельности очень даже напоминают тогдашние — антисоветская (антироссийская) пропаганда по принципу: чем чудовищнее и высокомернее ложь, тем быстрее в нее поверят.

Датой его зарождения принято считать день объявления Холодной войны СССР Черчиллем 5 марта 1946 года. Тогда он, выступая со своей пафосной речью о «братском союзе» англосаксов в одном из колледжей города Фултона, не моргнув глазом, сказал следующее:

«Однако я считаю своим долгом изложить вам некоторые факты – уверен, что вы желаете, чтобы я изложил вам факты такими, какими они мне представляются, – о нынешнем положении в Европе.

От Штеттина на Балтике до Триеста на Адриатике на континент опустился железный занавес. По ту сторону занавеса все столицы древних государств Центральной и Восточной Европы – Варшава, Берлин, Прага, Вена, Будапешт, Белград, Бухарест, София. Все эти знаменитые города и население в их районах оказались в пределах того, что я называю советской сферой, все они в той или иной форме подчиняются не только советскому влиянию, но и значительному и все возрастающему контролю Москвы.

Только Афины с их бессмертной славой могут свободно определять свое будущее на выборах с участием британских, американских и французских наблюдателей».

Черчилль тогда, как и его сегодняшние «коллеги» Буш и Байден, путающие Ирак с Украиной, не задумываясь, с головой выдал свое колониальное профашистское мышление. Он даже не именует народы, населяющие независимые страны, а пренебрежительно говорит о них как о «городах и населением в их районах».

Следуя логике своего колониального мышления, Черчилль посчитал, что не народ Греции, а только Афины «могут определять свое будущее», причем, только под наблюдением все тех же англосаксов. При этом «города и население в их районах» Восточной Европы надо всячески ограждать от советского влияния и подчинять своему. Меж тем, в Афины британских наблюдателей никто не приглашал. Мало того, греческий народ сделал свой выбор еще в 1944 году, поддержав Народно-освободительный фронт, выражавший интересы народных масс, и во главе с коммунистами самостоятельно освободил свою страну от фашистов.

Однако Британия совершила вооруженное вторжение в независимую Грецию, отвлекая при этом с Западного антифашистского фронта немалые силы. Вооружив греческих коллаборационистов и сломив британскими танками и самолетами силы народного Сопротивления, она заставила Афины «определить свое будущее» ровно так, как его видел Черчилль – т. е. быть колонией, полностью контролируемой англосаксами.

Англо-американские интервенты после окончания Второй мировой войны надолго установили в Греции монархо-фашистский режим, поддерживая его штыками. Концентрационный лагерь «Юра», сооруженный ими для греческих антифашистов на скалистом острове, надолго стал, подобно Освенциму и Дахау, синонимом еще одного фашистского мракобесия.

Но пропаганда сработала. Она послужила «всему свободному от тоталитаризма миру», а также коллаборационистам и антисоветчикам всех мастей сигналом к объединению под знаменем Холодной войны для борьбы против СССР.

И вот возродившийся многоликий Желтый Геббельс сегодня уже обвиняет в фашизме и колониализме не кого-нибудь, а страну, понесшую в борьбе с ним, самые страшные потери.

Например, министр обороны Британии Бен Уоллес, в лучших традициях Уинстона Черчилля, совсем недавно заявил: «Путин, его ближайшее окружение и генералы теперь отражают фашизм и тиранию 70-летней давности. Их судьба должна быть такой же, как и у тоталитарных режимов прошлого века».

Но надо отдать должное, что и российские либералы-антисоветчики (т. н. диссиденты) вовсю расстарались, лишь бы не отстать от своих западных новоявленных «партнеров», благо их деятельность хорошо вознаграждалась и финансировалась в твердой валюте.

Таким образом, если пропагандистская армия вермахта или специальные батальоны коричневого Геббельса насчитывали, по свидетельству историка Ковалева Б. Н., к апрелю 1943-го до 15 тыс. чел., то пропагандистская империя Желтого Геббельса разрослась до невиданных размеров и проникла во все сферы современной жизни, в том числе и за счет социальных сетей в интернете, экономических и информационных санкций, кибератак и прочих идеологических диверсий, также в частности, и в виде широко распространяемых фейков.

Еще во времена перестройки в СССР необычайно оживились все бывшие и завербованные ими новые коллаборационисты. Но ничего нового в своей антисоветской работе они не придумали, кроме старых и избитых приемов пропаганды, взятых из оккупационных газет.

Конечно, они умалчивали о таких инструкциях для солдат вермахта, как «Военная подготовка в войсках», где с поразительным откровением говорилось: «Для твоей личной славы ты должен убить ровно 100 русских… Уничтожь в себе жалость и сострадание, убивай всякого русского; не останавливайся – старик перед тобой, женщина, девушка или мальчик. Убивай!…».

Но зато на все лады перепевали, например, такой тезис из псковской оккупационной газеты «За Родину»: «Социалистический рай» Сталина — это единственное в мире государство, где доносчики, тюремщики, шпики и палачи перед лицом всего народа украшаются наивысшими наградами и орденами за свои «мокрые» дела. С каждого «ордена Ленина», повешенного на грудь лейтенанта госбезопасности, сочится кровь расстрелянных рабочих и крестьян».  И старались трубить на весь мир, что СССР был «тюрьмой народов, который держался только на тоталитаризме и репрессиях НКВД и КГБ».

Так же, как руководство пропагандистских школ Геббельса рекомендовало своим выпускникам сравнивать положение населения при оккупантах и в предвоенные годы, так и они сравнивали якобы безбедное житье на Западе с «голодным» советским.

Темы докладов в тех школах утверждались такие: «Пороки колхозной системы и достоинства ведения хозяйства единолично»; «Налоги в Советском Союзе и при немцах»; «Почему Русская освободительная армия борется с большевизмом»; «Кто победит в этой войне».

В общем-то, с определенными, конечно, изменениями и корректировками на современность, подобные темы были в ходу и у доморощенных антисоветчиков перестроечных времен. В 90-е годы они, вкупе с прославлением пособников нацистов, типа Краснова, Бандеры, Власова и им подобных, для многих преподавателей вузов и бесчисленных, невесть откуда взявшихся краеведов и «мемуаристов», как и следовало ожидать, просто стали «хлебными». Главное — как можно чаще негативно отзываться о советской власти, не обращая особого внимания на отсутствие, порой, при этом логики и литературного стиля, – и всевозможные гранты, как и удачная писательско-преподавательская карьера будет обеспечена.

Историк Ковалев в своей книге о содержании и организации нацистской пропаганды для идеологической обработки населения СССР описывал методику «коричневого» Геббельса так:

«При подборе лексического ряда для своих материалов сотрудники пропагандистских служб рейха стремились выбрать слова, которые могли бы вызвать подсознательную негативную реакцию у русского населения <…>

Коллаборационистские журналисты насмехались над «бессмысленно-лживым описанием несуществующих немецких зверств», убожеством описаний «героических» подвигов красноармейцев <…>

Практически во всех коллаборационистских изданиях, начиная с 1941 года, были «уголки культуры». В них печатались произведения русских классиков — А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, Ф. М. Достоевского и др. Комментарии обращали внимание читателей на те аспекты их творчества, которые при советской власти замалчивались или принижались: религиозность, великорусский патриотизм, национализм».

Вот и в антисоветских опусах всевозможных новоявленных в 90-е годы «краеведов», «мемуаристов», «пушкинистов», «лермонтоведов», стремящихся переписать историю так, чтобы посеять сомнения в славные победы СССР, четко проглядывается эта тенденция. Характерный пример – излияния мемуариста 90-х Н. Тимофеева в своем издании, в предисловии которого сказано:

«В настоящем сборнике показана судьба трёх человек, разными путями попавшими в РОД. Объединяет их насильственная выдача англичанами в Австрии в 1945 году. Один из них, кем могла и должна бы гордиться Россия, расстрелян в 1951 году. Другой — умер в преклонном возрасте, оставив для потомков множество работ по историческому краеведению и воспитав ряд ныне известных краеведов, лермонтоведов и булгаковедов. Третий, еще здравствующий, скрыв свое отроческое «преступное» прошлое, длительное время работал в урановой промышленности и имел в послужном списке свыше трёх десятков научных работ.

Первые двое делали свой выбор не без колебаний, но осознанно. Третий — волею судьбы оказался в круговороте военных событий. Однако, все трое автоматически становились изгоями советского общества с клеймом «предателей». Надеемся, что непредвзятый читатель, свободный от навязанного большевистской пропагандой «совкового» мышления сам определит степень патриотизма или предательства каждого из троих».

Ну и, конечно, у каждого из них страницы воспоминаний изобилуют такими «патриотическими» перлами, как:

«Историк-краевед даже восстановил точные даты пребывания Сургучева в Ставрополе [оккупированном немцами в 1942 году], приводя в доказательства рассказы старожилов города, знавших некогда Илью Дмитриевича лично, и их потомков:

«Приезд Ильи Дмитриевича Сургучева, исконно верующего человека, совпал с Рождественскими праздниками, впервые устроенными в городе после 25-летия религиозного мракобесия».

«Мне бы хотелось ниспровергнуть ложь о гражданской войне и других событиях нашей местной истории», — писал он в одном из писем. Именно эти строки заставили меня взяться за ниспровержение лжи имевшей место в Ставрополе. Так родилась рукопись «БЕЗУМИЕ ВО ИМЯ ИДЕИ» (Ставрополь: 1917–1937 гг.), главы которой с конца прошлого года публикуются в газете «Вечерний Ставрополь».

«Сам я колебался, как мне поступить? Но потом по зрелом размышлении решил: надо ехать! Встречаться с «кувшинными рылами» наглых, мордатых и жестоких следователей НКВД не имело расчёта, да и попадать в лагерь, по сути дела, ни за что, да ещё в разгаре войны не имело смысла…

Хочу особо отметить, что моя семья лишь в оккупацию зажила нормальной человеческой жизнью. Раньше, чтобы поговорить дома во время редких приездов к родителям из Ленинграда приходилось наглухо запирать ставни, чтобы предотвратить подслушивание разговоров со стороны уличных «стукачей» и доносчиков».

«Искусственно насаждаемое партизанское движение не имело в крае глубокой почвы под ногами и все отряды, состоявшие из работников НКВД, милиционеров, сотрудников райкомов партии, прокуратуры быстро распадались. Один из таких примеров известный «лермонтовский отряд» в горах под Кисловодском, ставший жертвой амбиций и склок и не оставивший существенного следа. Все позднейшие попытки расписать его мнимые «подвиги» успеха не имели!

В Ставрополе же возник такой же герой сопротивления Геннадий Голенов [«Скрупулезные краеведы», в своем пропагандистском раже, даже не заморачивались над правильным написанием имен героев ВОВ. В данном случае речь идет о Г. Голеневе], вся деятельность которого свелась к воровству рождественских подарков из немецких машин. После оккупации поспешили присвоить его имя одной из городских улиц. Нашлась ещё другая героиня — бывшая прокурорша, при таинственных обстоятельствах расстрелянная со своими дочками».

«В печати появилось немало публикаций о ее патриотических деяниях, аресте и о том, как ее склоняли к предательству, в том числе поступить на службу к фашистам.
Это еврейку на службу в гестапо?! Писавшие весь этот бред и представления не имели, что такое гестапо. И конечно, свидетельств какой-либо патриотической деятельности товарища Абрамовой в дни оккупации автором этой книги обнаружить не удалось. А вот о делах замкрайпрокурора Абрамовой по борьбе с «врагами народа» 30-х годов узнать было бы интересно [Кстати, «дотошный краевед» тут, как, впрочем, и повсюду в других изданиях, касающихся гражданской войны и оккупации, проявил предвзятость – «еврейской» у т. Абрамовой была всего лишь фамилия по мужу]».

«Так завязалась переписка, достигшая апогея к 1990 году. Леонид Николаевич писал мне: «Пишите правду и одну правду, она ваше оружие против лжи и подлости советских борзописцев и их хозяев».

В зависимости от частоты подобных антисоветских пропагандистских вставок, практически, на протяжении всех последних 30-ти лет во многом определялась «успешность» тех или иных изданий, или монографий.

Заключительный итог можно подвести словами историка о лживости геббельсовской пропаганды: «Никакая конструктивная оппозиция сталинскому режиму, даже национал-социалистическая, как этого хотел Власов, нацистскому руководству не требовалась. В их планах любая российская государственность исключалась. Так называемая «третья сила», якобы боровшаяся во время Второй мировой войны за национальное возрождение России [Украины], находилась под полным контролем немецкой разведки и пропаганды».

Точно так же не нужен и хозяевам Желтого Геббельса в Вашингтоне национальный суверенитет ни России, ни Украины, как бы антипутинские оппозиционеры, на данный момент, не желали бы выставить себя пламенными борцами за него.

Максим Иванов, Ставрополь

 

 

 

 

 

 

Еще по теме

Кого уважают «доценты с кандидатами» в Ставрополе

rprkmv

ЛЮБИТЕЛЯМ ИНСТАГРАМА

rprkmv

ПЕРВЫЕ КАЗАЧЬИ ОРГАНИЗАЦИИ В СССР ВОЗНИКЛИ ПОД КРЫЛОМ ВСЕРОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА ОХРАНЫ ПАМЯТНИКОВ (ВООПиК)

rprkmv