История

ВОЕННО-АДМИНИСТРАТИВНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ Н.И. ЕВДОКИМОВА НА КАВКАЗЕ. ЧАСТЬ I. НАЧАЛО СЛУЖБЫ

В.В. Русецкий

(соискатель ученой степени кафедры истории России XIX — начала XX века исторического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова)

Николай Иванович Евдокимов был старшим сыном в много­детной семье Ивана Евдокимова (ок. 1764 — после 1844), происхо­дившего «из крестьян Уфимской губернии Богоруславской округи Руслановской слободы»[1] [2]. Отец будущего военачальника дослужился до чина подпоручика, что стало поощрением его скорее многолет­ней, нежели блистательной службы в артиллерии[3].

Совершенно по-другому сложилась военная карьера Николая Ивановича, родившегося в 1804 г. в станице Наурской близ Моздока[4]. Начинавший службу полуграмотным прапорщиком, Н.И. Ев­докимов закончил войну генерал-адъютантом, генералом от инфан­терии, графом и кавалером ордена Святого Георгия II степени. Вершиной карьеры «солдатского генерала» был окончательный раз­гром и пленение Шамиля, а затем и покорение Северо-Западного Кавказа.

Уже первые годы службы Евдокимова сложились довольно нео- бычно[5]. Известен случай, когда, провинившись, он самовольно покинул воинскую часть. Евдокимову грозило серьезное наказа­ние, но он вернулся и был прощен. Причиной была информация, которую он выведал «относительно сил и местонахождения чер­кесского скопища»[6]. В другой раз Евдокимов с бесстрашием, гра­ничащим с безрассудством, бросился в атаку на горцев и получил тяжелое ранение. В мае 1831 г. при освобождении города Тарки от крупного соединения имама Кази-Муллы он уже после выполнения данного командованием поручения обратил внимание на обнесен­ный стеной дом, над воротами которого развевалось несколько значков горцев. Думая, что в нем находится сам Кази-Мулла, пра­порщик Евдокимов, объединив свою команду с двумя другими, находившимися поблизости, решился на штурм. Но солдат из-за стены встретил убийственный залп. «Большая часть передних лю­дей, — писал А.Л. Зиссерман, — была перебита, а Евдокимов упал замертво, простреленный в щеку под левым глазом. Солдаты, под­хватив Евдокимова, бросились назад, — штурм был отбит»[7].

Пулевое ранение «в левую сторону лица навылет с повреждением скуловой кости» оставило заметный рубец[8]. За него горцы впослед­ствии прозвали Евдокимова «Учь-гез», что дословно переводится как «Трехглазый», а в переносном смысле означает «прозревающий мысль и сердце». Евдокимов действительно «знал горца насквозь»[9].

Оба примера показательны и свидетельствуют о том, что Евдо­кимов не был слепым исполнителем воли начальства и имел склон­ность к самостоятельным действиям. Однако начало его военной карьеры не состояло из одних лишь выдающихся случаев. Большей частью в 20-е — начале 30-х гг. XIX в. Евдокимов, подобно многим другим его современникам, нес вполне обычную службу. «При­страстился, было, к картишкам, — писал военный историк, — про­игрываясь до того, что щеголял и летом, и зимою в одном дрянном сюртуке; от выпивки, по старому Кавказскому обычаю, тоже не отказывался и чуть было не попал в категорию отпетых обер-офицеров, которыми Кавказские полки изобиловали еще и до пя­тидесятых годов»[10].

Переломными для Евдокимова оказались первые годы третьего десятилетия XIX в. Тогда на Северо-Восточном Кавказе набирало силу новое духовное учение — мюридизм, ставший для горцев идеологической основой войны. Важным событием этого времени явилось утверждение в роли духовного и военного главы горцев Шамиля, власть которого, переживая взлеты и падения, просуще­ствовала, во многом благодаря личным качествам имама, 25 лет.

С 1840-х гг. начался наиболее интенсивный период Кавказской войны, ознаменованный расцветом горской государственности. После катастрофы в Ахульго в августе 1839 г. и краткосрочной по­литической смерти Шамиля русское командование поспешило по­верить в окончательную победу на Северо-Восточном Кавказе. Од­нако в действительности имаму с помощью примкнувшего к нему населения Чечни достаточно быстро удалось не только восстано­вить, но и усилить свое влияние.

К тому времени Евдокимов имел уже немалый боевой опыт, участвуя в многочисленных операциях Кавказского корпуса, и в 1840 г. был рекомендован на ответственный пост Койсубулинского пристава в Дагестане (т.е. управляющего местным населением в обществе Койсубу). Институт приставства, будучи опытом введе­ния в среде горцев начал российской администрации, в сущности, играл роль сдерживающего фактора. Задача пристава сводилась в основном к удержанию в покорности местного населения и со­хранению важных стратегических пунктов. В ведении пристава находилась также милиция, набиравшаяся из местных жителей в помощь разбросанным по всему Кавказу войскам. Назначать на эту должность старались людей, хорошо знакомых с краем, нра­вами и обычаями горцев.

Н.И. Евдокимов явился на этом посту своего рода исключением[11]. Из-за специфики должности на нее большей частью принимались находившиеся на службе в российской армии местные уроженцы. Однако майор Евдокимов, несмотря на свое русское происхожде­ние, как никто другой, соответствовал предъявляемым требованиям. С детства близкий к горцам, он отлично знал и учитывал свойства их характера, а почти двадцатилетняя служба в Дагестане дала ему воз­можность ознакомиться с местными наречиями и лучше пригля­деться к обычаям и психологии населения.

Между тем обстановка в регионе накалялась, и сдерживать гор­цев становилось все труднее. Койсубулинское приставство, по за­мечанию А.Л. Зиссермана, оказалось «некоторым образом мифом; главные аулы изменили и подчинились Шамилю»[12]. В итоге ни ар­мия, ни тем более Евдокимов в качестве пристава не в состоянии были совладать с вырвавшейся наружу стихией, обусловленной прежде всего «внутренними социальными процессами в горских обществах»[13].

С возобновлением в феврале 1842 г. военных действий Евдоки­мову было поручено командование «летучей» колонной, помогав­шей действовать главному отряду ген.-л. К.К. Фези. И вскоре Ев­докимову удалось проявить решимость, быстроту соображений и личную геройскую отвагу, за которые он был удостоен звания под­полковника и ордена Святого Георгия IV степени[14]. С небольшим отрядом он закрепился в «отложившемся» от власти селении Ун­цукуль и захватил в плен находившихся в нем мюридов. Правда, сам при этом чуть было не поплатился жизнью. К выступавшему перед собравшимся народом Евдокимову незаметно подкрался юноша и неожиданно ударил кинжалом «ниже левой лопатки, так что конец вышел насквозь, на дюйм ниже сердца»[15]. К счастью, писал А.Л. Зиссерман, «с ротами был батальонный врач Любомуд­ров, который успел перевязать рану Евдокимова»[16].

Для выздоровления Евдокимову хватило менее двух месяцев, и уже в конце мая 1842 г. он участвовал в печально известной своими результатами экспедиции ген.-л. П.Х. Граббе в глубь Чечни. Эта экспедиция наглядно показала Евдокимову, что можно ожидать от подобного рода предприятий, не приносивших ничего, кроме зна­чительных людских и материальных потерь

[2] Российский государственный военно-исторический архив (далее — РГВИА). Ф. 846. Оп. 16. Ед. хр. 6696. Ч. 17. Л. 55 об.

[3] См.: Ореус И.И. Граф Николай Иванович Евдокимов // Русская старина (да­лее — РС). 1888. Т. 58. № 4. С. 145.

[4] РГВИА. Ф. 489. Оп. 1. Ед. хр. 7074. Ч. 3. Л. 775.

[5] См.: Ореус И.И. Указ. соч. // РС. 1888. Т. 58. № 4. С. 146—147; Кухарук С. Ни­колай Евдокимов // Родина. 1994. № 3—4. С. 62.

[6] Ореус И.И. Указ. соч. // РС. 1888. Т. 58. № 4. С. 146—147.

[7] Зиссерман А.Л. Двадцать пять лет на Кавказе. СПб., 1884. Т. 3. С. 38; Акты, собранные Кавказскою археографическою комиссиею (далее — АКАК). Тифлис, 1883. Т. 8. С. 531.

[8] РГВИА. Ф. 489. Оп. 1. Ед. хр. 7074. Ч. 3. Л. 782.

[9] Ореус И.И. Указ. соч. // РС. 1888. Т. 58. № 4. С. 148.

[10]     Зиссерман А.Л. Двадцать пят лет… Т. 3. С. 27.

[11] РГВИА. Ф. 489. Оп. 1. Ед. хр. 7074. Ч. 3. Л. 776.

[12] Зиссерман А.Л. Двадцать пять лет… Т. 3. С. 40.

[13] Блиев М.М., Дегоев В.В. Кавказская война. М., 1994. С. 381.

[14] Зиссерман А.Л. Двадцать пять лет. Т. 3. С. 40—44.

[15] Там же. С. 43.

[16]      РГВИА. Ф. 489. Оп.1. Ед. хр. 7074. Ч. 3. Л. 783; Зиссерман А.Л. Двадцать пять лет. Т. 3. С. 43.

Еще по теме

СОЦИАЛЬНЫЙ ПОРТРЕТ ПОСОБНИКОВ НАЦИСТОВ ВО ВРЕМЯ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

rprkmv

Появление первых марксистских групп на Северном Кавказе

rprkmv

ФОЛЬКЛОР КАЗАКОВ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА

rprkmv