ОРГАНИЗАЦИЯ СИСТЕМЫ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

Е. В. ПАНАРИНА

В условиях Великой Отечественной войны сис­тема здравоохранения являлась одним из важней­ших факторов обеспечения боеспособности армии и жизнеспособности тыла. Северный Кавказ, переживший в 1941-1945 гг. периоды реорганизации и восстановления экономики и социальной сферы, явля­ется одним из наглядных примеров эволюции сис­темы здравоохранения в годы войны.

К началу Великой Отечественной войны на Се­верном Кавказе существовала широкая сеть ле­чебно-оздоровительных учреждений, отличавшаяся мощной материальной базой и большим количест­вом высококвалифицированных кадров. В районе Кавказских Минеральных Вод находилось 108 сана­ториев, где одновременно могли лечиться 18 896 чел. Всего же в течение года санатории могли обслужить около 146 тыс. чел. (подсчитано нами. — Е.П.) [3]. С началом войны санатории были пере­профилированы под эвакогоспитали.

На территории Краснодарского края к середине сентября 1941 г. было развернуто 86 госпиталей, в том числе 45 — в Сочи, 8 — в Краснодаре, 7 — в Арма­вире, 3 — в Ейске и т.д., всего более чем на 31 тыс. мест [4]. Общее же количество больничных коек для раненых бойцов на территории Северо-Кавказского военного округа на 13 ноября 1941 г. составляло 93 035 ед. [5].

Важнейшей задачей системы здравоохранения Северного Кавказа в годы войны являлась забота о здоровье населения тыла. В результате резкого увеличения производственной нагрузки и ухудшения условий жизни повысились заболеваемость и смерт­ность. На Северном Кавказе эта ситуация обострялась в периоды непосредственной близости военных дей­ствий и оккупации.

Организация медицинского обслуживания насе­ления в первые месяцы войны сталкивалась со значительными проблемами. В больницах и поли­клиниках ощущалась острая нехватка квалифици­рованных кадров. Многие врачи и младший меди­цинский персонал с началом войны перешли в рас­поряжение фронтовых госпиталей. Лечебные учре­ждения испытывали большие трудности в матери­альном обеспечении. Во многих больницах Кубани и Ставрополья порой выделялся лишь один халат на трех больных. Больницы и поликлиники были переполнены, рабочий день медиков длился по 12 и более часов. Многие из них страдали от недоедания и переутомления. Нормальной работе лечебных учреждений мешала нехватка топлива, отсутствие необходимых бытовых условий. Ощущался ост­рый дефицит медикаментов, перевязочных средств и медицинского оборудования.

В целях смягчения этой ситуации часть госпи­талей, в основном принадлежащих ВЦСПС, оказы­вали медицинскую помощь не только раненым бойцам, но и населению, особенно сельских рай­онов. В Краснодарском крае такая работа прово­дилась в более 20 профсоюзных госпиталях [6].

В сложном положении оказалась система здра­воохранения Северного Кавказа после освобожде­ния от оккупации. В связи с недостаточным мате­риальным обеспечением сложилось напряженное положение с санитарным состоянием большинства госпиталей и больниц. Нехватка коек и отсутствие нужного количества постельных принадлежностей приводили к необходимости размещать раненых и больных на полу, на соломе. Недостаток нательно­го белья и задержки со стиркой затягивали его своевременную смену.

Решение материально-бытовых проблем лечеб­ных учреждений в условиях войны происходило в двух направлениях. С одной стороны, принима­лись меры централизованного характера, связан­ные с выделением средств, объемы которых увели­чились после осуществления коренного перелома в войне. Например, в августе 1943 г. на ремонтно­восстановительные работы 26 пострадавших зданий лечебных заведений г. Армавира правительство вы­делило 412 тыс. р. [7].

Положительную роль в укреплении материаль­ной базы лечебных учреждений сыграло постановле­ние Всесоюзного комитета помощи раненым и больным воинам Красной Армии «Об улучшении продовольственного снабжения и улучшения пита­ния раненых и больных бойцов и командиров Крас­ной Армии в госпиталях Наркомздрава СССР и ВЦСПС», принятое 9 октября 1943 г. При его вы­полнении в госпиталях и больницах Северного Кавказа был создан запас продовольствия, необхо­димого количества столовой и кухонной посуды, выделены скот, корма, земельные участки для под­собных хозяйств лечебных учреждений.

С другой стороны, восстановление медицинских учреждений на Северном Кавказе во многом опира­лось на собственные ресурсы. Капитальный ре­монт и строительство новых больниц и поликли­ник, а зачастую и производство медицинского обо­рудования осуществлялось предприятиями местной промышленности. При изготовлении медицинских препаратов широко использовалось местное лекарст­венное сырье. В продовольственном обеспечении ме­дицинских учреждений большую роль играло раз­витие подсобных хозяйств, индивидуального и кол­лективного огородничества.

В решении материальных проблем системы здравоохранения, как и других социальных сфер в условиях военного времени, широко использова­лись средства населения. Сбор этих средств осуще­ствлялся как на добровольной основе, так и с ис­пользованием административного давления. Так, в период вспышки заболеваний тифом в марте 1943 г. Краснодарский крайисполком обязал местную ад­министрацию организовать сбор среди населения комплектов белья для оснащения больниц и изоля­торов, с указанием разнарядки по районам и горо­дам. Всего было решено собрать 2770 комплектов, в каждый из которых входили: матрац, одеяло, подушка, по две штуки наволочек, полотенец, про­стыней, нательных рубах, кальсон и две пары носок [8].

Одновременное использование централизован­ных средств и местных ресурсов привело к концу 1943 г. к почти полному восстановлению лечебной сети на территории Северного Кавказа. В Красно­дарском крае в это время действовало 193 вра­чебных стационара, тогда как в 1941 г. — 206, врачебных амбулаторно-поликлинических учрежде­ний — 330, в 1941 г. — 364, фельдшерских и акушер­ских пунктов — 647, в 1940 г. — 688, малярийных станций — 76, в 1940 г. — 88, станций скорой помо­щи — 22, в 1940 г. — 27 [9].

Кроме того, принимались меры по расширению возможностей трудящихся в прохождении сана­торного лечения и отдыха в профсоюзных здравни­цах. Так, в мае 1942 г. Секретариат ВЦСПС издал постановление об открытии домов отдыха и сана­ториев для больных и нуждающихся в отдыхе ра­бочих и служащих, установив, что две трети путевок в санатории должны быть выданы с частичной опла­той в размере 30 % стоимости, а одна треть особо нуждающимся в лечении и материальной помощи — бесплатно [10].

В то же время следует отметить, что не все гра­ждане страны могли в это время в одинаковой сте­пени пользоваться возможностями медицинского обслуживания и санаторно-курортного лечения. В соответствии с приказом Ставки Верховного Глав­нокомандования № 270 от 16 августа 1941 г. пре­доставленных во время войны льгот для членов семей военнослужащих лишались родственники солдат и командиров, попавших в плен и считав­шихся предателями Родины. Можно согласиться с М.С. Зинич, что «такой подход, когда еще ничего конкретно и точно не было известно о поведении этих людей в плену, ни в моральном, ни в юридиче­ском плане нельзя оправдать» [11].

Повышению уровня медицинского обслужива­ния населения способствовали также меры по реше­нию кадровой проблемы. В начале 1944 г. на Се­верном Кавказе сложилась постоянно действующая система подготовки и переподготовки медицинских работников, включающая в себя кратковременные курсы, семинары и индивидуальное обучение без отрыва от производства. Так, в г. Сочи двухмесяч­ные курсы подготовки и переподготовки медицин­ских специалистов с отрывом от производства за­кончили в 1944 г. 15 врачей и 8 врачей-лаборантов. Были также организованы семинарские занятия, которые посещало 80 чел. из числа медицинских работников, на курсах по подготовке медсестер обучалось 65 чел. [12].

Больше внимания стало уделяться в это время подготовке медицинских кадров для сельской мест­ности. В каждом городе и районном центре были организованы курсы по подготовке колхозных мед­сестер, после окончания которых выпускницы на­правлялись на работу в колхозные бригады, детские ясли и фельдшерские пункты. Колхозные медсестры проводили на селе большой объем работы: оказы­вали населению первую медицинскую помощь, проводили санитарно-просветительские и массово-­оздоровительные мероприятия, готовили колхозни­ков к сдаче норм ГТО, организовывали первичные организации Красного Креста.

Вместе с тем принятые меры не решили в пол­ной мере кадровую проблему. В медицинских уч­реждениях ощущался существенный недостаток квалифицированных кадров. Так, в Адыгейской автономной области вместо 432 медицинских ра­ботников по штату было занято 373, из них врачей — 29 чел. [13].

Особенно тяжелая ситуация по-прежнему сохра­нялась в сельской местности, где главным центром по оказанию медицинской помощи населению являлись фельдшерско-акушерские пункты. Например, в кол­хозе им. 17 лет Октября Майкопского района сила­ми фельдшера, медсестры и санитара за 1944 г. было обеспечено 4259 приемов больных, в том числе 280 на дому и 14 с принятием родов [14].

Этот пример показывает, что в условиях ост­рого недостатка медицинских кадров решение проблемы медицинского обслуживания населения происходило за счет усиления интенсификации и рационализации труда работников лечебных уч­реждений. Основной организационной формой реализации этих направлений производственной деятельности являлось социалистическое соревно­вание, влияние которого стало проявляться после освобождения Северного Кавказа в феврале 1943 г.

Партийно-государственные органы и профсоюз­ные организации широко использовали довоен­ный опыт организации соревнования между меди­цинскими работниками и вместе с тем придавали ему военно-патриотическую направленность. Со стороны администрации лечебных учреждений и профсоюзного актива были организованы обстоя­тельные обследования результатов труда медицин­ских работников, что затем находило отражение в ходе производственных совещаний и в печати. Большое значение придавалось мерам морального и материального поощрения участников соревно­вания. По всем городам Кавказских Минераль­ных Вод и Сочинской базе были учреждены пере­ходящие Красные Знамена ГК ВКП(б) и гориспол­комов, Управления курортов, ГК профсоюзов и крайкомов профсоюзов.

Лучшие «отличники» и «ударники» заносились на Доску почета, им объявлялась по приказу благо­дарность, происходило премирование ценными подарками. Например, по г. Пятигорску при провер­ке результатов соревнования на Доску почета было занесено 65 сотрудников, объявлена благодарность по приказу Управления курорта с занесением в трудовую книжку 72 работникам, премированы ценными по­дарками 22 чел., с обсуждением итогов на городском активе [15, л. 171].

В апреле 1944 г. на слете «отличников» Сочин­ской базы было принято решение возобновить тра­диционное соревнование с Кисловодской базой с целью улучшения постановки лечебной работы. В госпиталях развернулась агитация по популяри­зации пунктов договора среди коллективов меди­ков. В результате проведенных мероприятий все госпитали включились в соревнование. В ходе про­верки по итогам первого тура было установлено, что соцсоревнование явилось мощным фактором в деле улучшения лечения и обслуживания ране­ных и больных, в деле мобилизации всех госпи­тальных работников на устранение основных недоче­тов, имеющихся в работе госпиталей [16, л. 70].

Вместе с тем отрицательными сторонами соц­соревнования являлись формализм, увлечение ко­личественными показателями, стремление многих руководителей выдать желаемое за действительное. Администрации ряда лечебных учреждений, поль­зуясь определенным ослаблением контроля со сто­роны центральных органов, вообще не придавали значения этой работе. Так, в госпитале № 2118 Со­чинской базы руководство и профсоюзный комитет не обеспечили организацию соревнования внутри коллектива медицинских работников [16, л. 48]. Это не единичный пример, характеризующий неоднозначное отношение в различных коллекти­вах к самой постановке соцсоревнования.

Начиная с осени 1944 г. в связи с ужесточением требований со стороны правительства и ВЦСПС, соцсоревнование становится основной формой ин­тенсификации и рационализации труда медицин­ских работников. Так, по Ставропольскому краю в сравнении с первым и четвертым кварталами чис­ло соревнующихся возросло почти вдвое. На 1 января 1945 г. соревнованием было охвачено 66 % работников. Увеличилось и число передовиков, из них «отличников» стало 3957 человек, а «ударни­ков» — 4050 [15, л. 170]. В Краснодарском крае из 18248 медработников число соревнующихся равня­лось 14509 (85 %), из них «отличников» — 4076 и «ударников» — 3707 [17, л. 12].

Усиление интенсификации труда медицинских работников привело к тому, что при сохранении прежних штатов хирургов и медицинского персо­нала общий процент оперируемости в госпиталях и больницах Кубани и Ставрополья поднялся с 20,9 % в первом квартале 1944 г. до 29,5 во втором квартале. Увеличилось число госпиталей и боль­ниц, освоивших нейро-хирургические операции. Переливание крови раненым и больным стало при­меняться в значительно больших масштабах, а именно: если в первом квартале число переливаний крови составляло 7,7 % к числу всех лечащихся, то во втором квартале этот показатель увеличился до 22,6 [18, л. 70].

Большое значение для улучшения лечебного де­ла имели распространение и пропаганда передово­го опыта. Конструктивные предложения по рацио­нализации лечения, поступавшие на производст­венных совещаниях, способствовали повышению результативности труда медицинских работников, интенсивному росту всех показателей диагностики и лечения, совершенствованию методов медицин­ской практики.

Введение каждого нового метода лечения, сис­тематический анализ работы ведущих медицинских работников становятся в это время распростра­ненным явлением, предметом обсуждения произ­водственных совещаний и специальных научно­-курортных советов. В Сочинской базе, например, за первое полугодие 1944 г. было проведено 11 заседаний президиума Совета, 2 пленума и 15 на­учно-врачебных конференций. Под руководством этого совета в 18 госпиталях проводилась разра­ботка тем по актуальным вопросам лечения ра­неных [18, л. 71 об.].

Особое значение придавалось изучению опыта работы крупных ученых-медиков, проводивших в госпиталях сложнейшие операции. Среди них профессор Тимофей Еремеевич Гнилорыбов, осуще­ствлявший свою деятельность в госпитале им. 10 лет Октября г. Кисловодска. Применяемый им метод лечения сульфатным наркозом сокращал срок лече­ния раненых на 10-20 %. До неузнаваемости иска­леченные осколками бойцы и офицеры после при­менения целого ряда операций приобретали нор­мальный вид. Большую известность Т.Е. Гнилорыбову принесли четыре операции на сердце из шести подобного рода операций, осуществленных в стра­не за годы войны. Одна из них прошла 20 апреля 1944 г., вызвав широкий отклик медицинской об­щественности [19].

Александр Бернандович Апель, будучи ведущим хирургом одной из лучших здравниц г. Пятигорска, специализировался в военное время на легочной и сердечной хирургии, сделал сотни сложнейших опе­раций, которые врачи называли «ажурными». В но­ябре 1943 г. он сумел удалить из гортани раненого бойца осколок снаряда и сделал подобно Т.Е. Гнилорыбову редкую операцию — удаление осколка из сердечной мышцы. К этому времени у хирурга А.Б. Апеля после операций не было ни од­ного смертельного случая [20].

Широко внедряются в годы войны и рационали­заторские предложения целого ряда врачей- практиков, имеющие затем распространение по всей стране. Так, врач Танковой, работавший в гос­питале № 2142, стал изобретателем оригинальной установки «Метроном», валика для термомассажа, реактивной бумаги, применяемой вместо лакмусо­вой, и дал несколько предложений по улучшению работы физико-терапевтического кабинета. Врач Усачев, работающий в санатории «Красная Моск­ва», сконструировал передвижной рентген-аппарат, при помощи которого в процессе операции можно было определять нахождение осколков в теле ране­ных [17, л. 15].

Большое внимание со стороны местных органов здравоохранения уделялось профилактике эпиде­мических заболеваний в условиях военного време­ни: проведению массовой вакцинации населения, санитарной обработке пребывающих из других об­ластей страны, установлению повседневного сани­тарного надзора за предприятиями общественного питания, организации медико-санитарной работы среди населения по обеспечению надлежащего со­стояния жилищ, коридоров, дворов и мест общест­венного пользования.

Руководство этой работой осуществляли госу­дарственные санитарные инспекции. Так, вскоре после освобождения г. Майкопа инспекция провела большую работу по профилактике желудочно-­кишечной инфекции. В ходе санитарного декадника было обследовано 5 тыс. дворов, из них в антиса­нитарном состоянии оказалось 737. При повторном обследовании их число намного уменьшилось. Был установлен постоянный контроль за состоянием источников водоснабжения, предприятий общест­венного питания и коммунального хозяйства [21].

Большую роль в системе здравоохранения в го­ды войны играло Общество Красного Креста и Красного Полумесяца, главной задачей которого в условиях острого дефицита крови являлось разви­тие донорского движения. В результате его деятель­ности донорами стали десятки тысяч жителей Се­верного Кавказа. Только в г. Краснодаре городская станция переливания крови ежесуточно давала гос­питалям и больницам 40 л донорской крови. Всего же, по неполным данным, за годы войны в Красно­дарском крае доноры сдали 18 тыс. л крови, а в Став­ропольском крае — более 8,7 тыс. л [22].

На Кубани в годы войны насчитывалось 8 тыс. доноров. 23 лучшим из них было присвоено звание «Почетный донор СССР», в том числе В.Г. Близнюк, сдавшей 15 л крови, Ф.Ф. Трофимовой — 25 л [8]. Донор Пятигорской станции переливания крови Е.С. Помилуйко с начала войны до конца 1943 г. сдала 13 л крови. Кроме того, донорами стали ее три взрослые дочери [23]. Благодаря развитию до­норского движения, тысячам раненых бойцов Красной Армии, находившихся на излечении в гос­питалях Кубани и Ставрополья, были спасены жизнь и здоровье.

В целом на завершающем этапе войны было достигнуто повышение результативности труда ме­дицинских работников, улучшение показателей ди­агностики и лечения раненых и больных. В резуль­тате около 80 % раненых воинов возвращались по­сле излечения в строй [24]. Кроме того, деятель­ность лечебных учреждений способствовала сохра­нению здоровья и трудоспособности населения, предотвращению массовых эпидемиологических заболеваний в тылу. Вместе с тем общий уровень медицинского обслуживания населения не обеспе­чивал в полной мере потребности качественного лечения и профилактической работы. Это объясня­лось как объективными трудностями военного вре­мени, так и типичными недостатками советской системы здравоохранения: экстенсивным подходом к организации лечебного дела, недостаточным уровнем квалификации и общей культуры меди­цинских кадров.

Литература

1. Кузьмин М.К. Советская медицина в годы Великой Отечественной войны: Очерки. М., 1979; Иванов Н.Г., Георгиевский А.С., Лобастов О.С. Советское здра­воохранение и военная медицина в Великой Оте­чественной войне 1941 — 1945 гг. Л., 1985.
2. Федченко Е.В. Медицинские учреждения Северно­го Кавказа в годы Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.) // Из истории трудового подвига народов Северного Кавказа в годы Великой Отече­ственной войны. Краснодар, 1985. С. 143-148;
3. Чучелин Г.А. Партийные организации Северного Кав­каза во главе движения за оказание помощи ране­ным воинам // Народный подвиг в битве за Кавказ: Сб. ст. М., 1981. С. 327-335.
4. Народное хозяйство Ставропольского края: Стат. сб. Краснодар, 1959. С. 270.
5. Кубань в годы Великой Отечественной войны. 1941-1945 гг.: Хроника событий. Кн. 1. Краснодар, 2000. С. 64.
6. РГАСПИ, ф. 603, оп. 1, д. 1, л. 8.
7. РСФСР — фронту. 1941-1945 гг. Документы и мате­риалы. М., 1987. С. 307.
8. Армавирская коммуна. 1943. 13 авг.
9. РГАСПИ, ф. 17, оп. 43, д. 972, л. 215, 231.
10. Кубань в годы Великой Отечественной войны. 1941-1945 гг. Хроника событий. Кн. 2. Ч. 1. Крас­нодар, 2003. С. 756.
11. РГАСПИ, ф. 603, оп. 1, д. 11, л. 95 об.
12. Зинич М.С. Будни военного лихолетья. 1941­1945 гг. М., 1994.
13. ГАСК, ф. Р-2771, оп. 1, д. 13, л. 41.
14. НАРА, ф. Р-17, оп. 1, д. 29, л. 1. Там же, д. 13, л. 2.
15. ГАСК, ф. Р-2570, оп. 2, д. 2.
16. ЦДНИКК, ф. 558, оп. 1, д. 251.
17. ГАКК, ф. Р-1420, оп. 1, д. 8.
18. ЦДНИКК, ф. 558, оп. 1, д. 25.
19. Советская здравница. 1944. 23 мая.
20. Пятигорская правда. 1943. 26 нояб.
21. НАРА, ф. Р-17, оп. 1, д. 4, л. 12-13 об.
22. Селюнин В.А. Юг России в войне. 1941-1945 гг Ростов н/Д, 1995. С. 113.
23. Наш край: Документы, материалы (1917-1977 гг.). Ставрополь, 1983. С. 243.
24. ГАСК, ф. 2570, оп. 1, д. 17, л. 9.